windowsuser (windowsuser) wrote,
windowsuser
windowsuser

Categories:

О чем мечтал, кого боялся и где ошибся Адольф Гитлер

ПРОДОЛЖЕНИЕ...



Но он верил, что мировой еврейский капитал и его главный ставленник — президент США Франклин Рузвельт — не оставят Германию в покое. Впереди Третий рейх ждала схватка с главным противником

— Соединенными Штатами. Тягаться со столь могущественным оппонентом можно было только обеспечив себе мощнейшую экономику с обилием ресурсов, территорий и огромным рынком сбыта. Проект «Великая Германия» получил практическое обоснование. По сравнению с межконтинентальной войной со Штатами захват Советского Союза — который Гитлер тоже считал марионеткой мирового еврейства — виделся ему не целью, а средством. Средством состязания с американцами.

Войну с Британией и Францией Гитлер тоже не спешил начинать — одно время он надеялся, что британцы предпочтут не вмешиваться в его конфликт с Соединенными Штатами из-за своей тайной ненависти к ним и боязни за сохранность имперских земель. Он верил, что сможет договориться с британцами: те сохранят богатейшие заморские владения, а Гитлеру дадут властвовать в Европе. Лишь когда Париж и Лондон после захвата нацистами Чехословакии недвусмысленно дали ему понять, что любая дальнейшая аннексия будет встречена войной, фюрер понял — прежде чем завоевывать дальнейшее жизненное пространство на Востоке, надо разобраться с врагами на Западе.












План вторжения во Францию вызывал дрожь у немецких генералов: соседи по региону обладали и более мощной армией, и великолепными фортификациями на границе — линией Мажино. Более того — хилые немецкие танки не шли ни в какое сравнение с тяжелыми боевыми машинами французов. 27 августа 1939 года, выступая перед партийными бонзами, Гитлер заявил: каждый, кто сомневается в том, что все его действия мотивированы любовью к Германии, имеет право застрелить его. Глава верховного командования сухопутных войск Франц Гальдер признавался, что каждый день на встречу с фюрером приходил с заряженным пистолетом, готовясь убить его, но потомственный генерал не смог пустить пулю в человека, которому давал личную присягу.

Война на поле и в цеху

В итоге немецкие стратеги и вермахт, продемонстрировав чудеса изобретательности и выносливости, подчас подкрепленной первитином,молниеносно захватили Францию — к удивлению множества нацистских генералов. Германия сразу стала доминирующей силой в Европе.

На континенте ненадолго воцарилось некое подобие мира: немцы захватили Францию, но сил для штурма Великобритании у них не было. Британцы тоже не обладали технической возможностью вторгнуться на континент. Американцы только-только начали раскручивать гигантский маховик своей индустриальной мощи, заложив основы военно-промышленного комплекса, который вскоре превратит США в сверхдержаву. Советский Союз в это время был в дружеских отношениях с Гитлером и поставлял ему, например, зерно, нефть и легированные металлы.

Война перешла в индустриальную стадию: ее исход зависел от подвигов промышленников и заводских рабочих. У Германии не было никаких шансов. Вопреки мифу о том, что «вся Европа работала на Гитлера» и обеспечивала ему невероятную мощь, те же авиазаводы Франции были чудовищно неэффективными: производство немецкого самолета в оккупированной стране требовало вчетверо больше рабочих рук, чем на родине. За 1941 год американцы поставили в Великобританию 5 тысяч самолетов — Франция осилила лишь 78 единиц. «Великой Германии» к тому моменту не хватало ни еды, ни нефти, ни стали, ни угля, ни рабочих рук, ни даже вагонов для транспортировки ресурсов.











Дошло до того, что в мае 1941 года — за месяц до вторжения в СССР — немецкий генерал Адольф фон Шелль предлагал частично заменить автомобильный транспорт вермахта лошадьми, чтобы снизить затраты бензина. Дефицит приводил к совершенно несовместимым с мифом об индустриальной мощи Германии казусам. Фирма Opel на одном из крупнейших заводов в Бранденбурге была вынуждена приостановить выпуск новых автомобилей — ей банально не хватало бензина для проверки работоспособности бензонасосов сходивших с конвейера машин. Исправлять ситуацию пришлось отдельным распоряжением властей.

Захват значительной территории Европы проблему не решил — нацистам отошли не только нефтяные запасы Франции, но и ее крупные потребители. Побежденным выделялось около восьми процентов довоенной нормы топлива — молоко на фермах Франции скисало, потому что некому было его вывезти. Из-за недостатка стали Германия и подумать не могла о реализации «Плана Z» — создания флота с авианосцами, линкорами и крейсерами, который мог бы бросить вызов флоту Его Величества. Дефицит практически всех необходимых для промышленности ресурсов преследовал нацистскую Германию вплоть до ее крушения. С этим ничего не могли поделать ни высокая трудовая дисциплина немцев, ни талант их инженеров, ни эффективность индустриальных гигантов страны.

Фюрер понимал, что в долгосрочном конфликте он проиграет, и действовать надо быстро. Мощный флот у Германии так и не появился, авиация подвела — во время вторжения во Францию погибла почти треть принимавших участие в боях самолетов, вся надежда была на вермахт, действительно одну из наиболее могущественных армий мира. Использовать его можно было только против одной страны — Советского Союза.

Гибель империи

Вторжение в Советский Союз решало несколько задач. Во-первых, уничтожение «иудобольшевизма» полностью отвечало идеологическим запросам национал-социализма, который считал марксизм и западный капитализм двумя щупальцами мирового еврейства. Именно поэтому, кстати, пакт о ненападении между СССР и Третьим рейхом, заключенный в 1939 году, привел в ярость многих ветеранов гитлеровской партии — например, крупный промышленник Фриц Тиссен после известий о договоре поселился в Швейцарии и де-факто отдал свой бизнес государству.

Во-вторых, решался ресурсный вопрос: урожайные поля Украины должны были накормить Германию, а залежи нефти и металлов обеспечили бы немецкую экономику достаточным потенциалом для противостояния англо-американскому союзу. Чтобы местное население своей кровью не портило величие германской расы, для него были предусмотрены генеральный план «Ост» и План голода, руку к которому приложил уже упоминавшийся Герберт Бакке. Нацисты предполагали, что крупные города славян необходимо окружить кольцом из войск и перекрыть поступление к ним продовольствия, которое необходимо вывозить для обеспечения немцев — уморить голодом надо было от 20 до 30 миллионов человек.











Чтобы расчистить жизненное пространство для новых поселенцев из Германии, с украинских территорий предполагалось выслать 64 процента населения, из западной части России — 75 процентов. Суммарно (с учетом рождений за этот период) покинуть места проживания должны были до 45 миллионов человек — причем речь не шла о евреях, их предполагалось убить. О том, что во время «эвакуации» умрут миллионы людей, открыто не говорилось, но авторы плана это прекрасно понимали.

Гитлер вообще невысоко ценил русских, украинцев и в целом славян. Он считал, что они неспособны к какой-либо организации и все время жили под властью иностранных господ — преимущественно немцев, которых русским и следует благодарить за то, что к сталинским временам сохранилось от великой культуры. Со временем, однако, их вытеснили евреи — процесс, который завершился большевистской революцией. «Современная Россия или, правильнее сказать, славяне русской национальности сделали своими вождями евреев, которые уничтожили предыдущий правящий класс и теперь пытаются доказать, что могут создать свое государство», — говорил фюрер.

Он, впрочем, просчитался в оценке СССР — страна, в которую он вторгся, оказалась не сборищем темных и неотесанных славян, а государством доведенной до абсолюта эффективности, государством, не щадившим ничего и никого ради достижения цели. Мощь советской промышленности, готовность режима и народа к чудовищным жертвам и помощь англо-американских союзников не оставила Германии ни малейшего шанса.

Несмотря на то что 22 июня 1941 года границу с СССР перешли три миллиона человек на трех фронтах общей протяженностью более тысячи километров одновременно, дав старт крупнейшей военной операции в истории человечества, Германия не была готова к войне с Советским Союзом. Ни логистически — снабжение фронтовых частей начало барахлить с самого начала, ни технически — легкие и средние немецкие танки начала войны не имели возможности поражать советские Т-34, ни с промышленной точки зрения. Немецкие генералы не раз удивлялись, как красная авиация продолжала свои налеты после уничтожения десятков тысяч самолетов и как танковые заводы Сталинграда работали во времена наиболее ожесточенных боев.










На момент вторжения вермахт оставался условно бедной армией — с начала операции «Барбаросса» на советскую землю пришли не только три миллиона человек, но и от 600 до 750 тысяч лошадей, которые перевозили припасы, амуницию и использовались для транспортировки орудий. Виной всему было не разгильдяйство немецких штабистов — у Германии просто не хватало ни ресурсов, ни денег для снабжения всей армии автотранспортом. Молниеносные моторизованные части у немецкой армии были, но — мало.

Только в 1944 году англичане и американцы, высадившись в оккупированной нацистами Европе, продемонстрировали миру полностью обеспеченную автотранспортом высокомобильную армию. Кстати, именно поставки колесного транспорта по ленд-лизу помогли моторизовать и Красную армию, благодаря чему после разгрома вермахта под Прохоровкой советские части начали практически неудержимое наступление на противника, не давая ему оправиться.

Лучше всего ситуацию описывает генерал Гальдер — тот самый, который не нарушил присягу и не застрелил фюрера осенью 1939 года. В августе 1941 года, еще до разгрома под Москвой, он писал: «Все говорит о том, что мы недооценили русского колосса, который готовился к войне со всей безудержностью, свойственной тоталитарным государствам. Это очевидно и с точки зрения организации, и с точки зрения экономики, но прежде всего с точки зрения военной мощи. С самого начала войны мы считали, что у врага 200 дивизий. Сейчас мы уже насчитали 360. Конечно, эти дивизии не обучены и не экипированы так, как наши, часто их командиры совершенно несостоятельны. Но они есть. И как только десяток дивизий уничтожают, русские вводят в бой еще десяток».

Немецкий военачальник признал, что лозунг «триумфа воли» над материальными обстоятельствами хоть и был выдвинут итальянскими фашистами и немецкими нацистами, но лучше всего он описывает Советский Союз. Примерно в это же время фюрер в кругу ближайших соратников впервые заговорил о заключении мира со Сталиным.

Тогда ни Гальдер, ни Гитлер еще не знали, что к концу 1941 года у СССР было не 360, а 600 дивизий.

***

Третий рейх был уничтожен совместными усилиями союзников: СССР, США и Великобритании, а фюрер нацистского государства покончил с собой. Идеи расового превосходства подверглись осуждению всего цивилизованного мира, но совсем не исчезли. Однако все чаще ярлык нацистов и фашистов левые активисты наклеивают на своих оппонентов по политическим взглядам чуть правее Льва Троцкого. О том, почему современные правые, вопреки пропаганде, не имеют практически ничего общего ни с нацистами, ни с гитлеризмом, — в следующем материале «Ленты.ру».

еще по теме: Дмитрий Петровский: Оправдывающие нацизм люди — лучшие «дрова» для майданов

Tags: ВОВ, обзор прессы, фашизм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 3 comments